Евгении Пищикова! так держать!
Сборник эссе Евгении Пищиковой "Пятиэтажная Россия", как следует из аннотации, «о людях «пятиэтажной России», составляющих огромную часть нашего населения, живущих в городских поселках, на окраинах больших городов и в провинции». Сказать, что прочитанный первый рассказ под заголовком «Будни и праздники семьи Грищенковых» мне не понравился, – это значит ничего не сказать. Потому как мне не понравилась не сама тема, мне не понравился автор в ней.
Тема описания быта и нравов простых людей в провинции всегда находила своих писателей в разные времена. И среди них, заметим, являлись порой очень талантливые личности. В разных степенях к вышеназванному жанру можно было бы отнести, например, и Всеволода Иванова, и Глеба Успенского, и Вениамина Ерофеева. Правда, в те времена столь физиологичный термин как «физиологическая проза», был, к счастью, не в ходу.
Итак, в «Пятиэтажной России» неприятие вызвал, прежде всего, образ автора, построчно выстраиваемый как инородная описываемой среде личность, презентирующая себя в интеллектуальном плане в положении над описываемыми персонажами. Доказательства тому берутся исключительно из самого текста. В первую очередь это авторские реплики со ссылками на высказывания русских философов и писателей, причем в двух случаях сии отступления от основного, достаточно небольшого по объемам, повествования приводятся с указанием названий публицистических трудов. Это и Василий Розанов, согласно которому автор подмечает, что "сразу видно, что здесь колыбельную пела матушка, а не выли степные волки", и философ Александр Секацкий с его интерпретацией шопинговой природы пушкинской «Сказки о попе и о работнике его Балде»». На работу некоего профессора Орлова "Быт рабочей семьи периода нэпа", вообще среднестатистическому читателю наверняка неизвестного, не говоря уже о действующих персонажах рассказа, автор ссылается для описания исторических корней их бытового уклада. Указанные отступления составили, назовем его так, надсюжетный контент рассказа. Сюжет же рассказа составляет повествование о житье-бытье семьи Грищенковых, разбавленное короткими репликами ее членов, разнесенное по времени на несколько лет. Суждения автора об укладе семейства, облекаемые в просторечную форму, призваны свести воедино два контекстно разномастных пласта: «На диване в "зале" мучается бездельем пятилетняя внучка Кристина. Конфету ей уже дали, а до газировки "Колокольчик" надо еще дотерпеть. Принцип семьи - строго дозированные удовольствия». Так появляются выражения типа «Первого мая в Воронеже всякий год солнечно», отправителем которого может быть как любой из персонажей, так и автор. Пассаж о мудрости человеческой «Какая мудрость сквозит в этом размышлении! Мечтать о вещах полезно, а завидовать - вредно. Зависть опасна для семьи, потому что может нарушить душевное равновесие юной девицы, меж тем как внутренний покой - свят. Это залог самосохранения семьи» пытается составить триединство: персонаж- автор - философия.
Итого этот замес, представляемый нам как объективный взгляд на мир простого человека, и выдает Евгения Пищикова. То, что в рассказе задаются два параллельно существующих мира, – я прочитываю. То, что все повествование пропускается сквозь оценочную призму некоего исторического знания и носит исследовательский характер, - тоже. Мне не понятно другое: какое это имеет отношение к объективному описанию действительности и зачем эти два контрастирующих пласта необходимо было так утрированно сталкивать в одном тексте?
Для того, чтобы оставить свой отзыв, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться